загрузка...
Мои Сказки. Сказки о Вашем ребенке
У Вас есть вопросы?
Звоните нам прямо сейчас!
+380(63)5927717

Львёнок и черепаха

Львёнок и черепаха

 

Глава первая, в которой Львенок и Черепаха поют песню

 Жил-был в Африке Львёнок. Звали его Ррр-Мяу. 

Вот вышел он однажды погулять по пустыне и встретил Большую Черепаху. Черепаха лежала на солнышке и мурлыкала себе под нос весёлую песенку: 

Я на солнышке лежу, 

Я на солнышко гляжу. 

Всё лежу и лежу 

И на солнышко гляжу!.. 

«Какая весёлая песенка!» — подумал Львёнок и подошёл поближе. 

А Черепаха мурлыкала себе под нос, не замечая Львёнка, потому что глаза у неё были закрыты от удовольствия: 

Носорог-рог-рог идёт, 

Крокодил-дил-дил плывёт, — 

пела Черепаха. — 

Только я всё лежу 

И на солнышко гляжу! 

Львёнок подкрался совсем близко, лёг на песок рядом с Черепахой и приподнял одно ухо, чтобы лучше слышать. 

Рядом львёночек лежит 

И ушами шевелит. 

Только я всё лежу 

И на солнышко гляжу! — 

спела Черепаха и открыла глаза. 

— Здравствуй! — сказала она. — Я - Большая Черепаха. А ты кто? 

— А я Львёнок Ррр-Мяу! — сказал Львёнок. Сел на песок и запел: 

Я на солнышке сижу, 

Я на солнышко гляжу, 

Всё сижу и сижу 

И на солнышко гляжу! 

— Не сижу, а лежу! — сказала Черепаха. 

— Это ты лежишь! А я — сижу, — сказал Львёнок. 

И они запели вместе: 

Носорог-рог-рог идёт, 

Крокодил-дил-дил плывёт... 

А потом Львёнок спел: 

Только я всё сижу... 

А Черепаха спела: 

Только я всё лежу!.. 

Они недовольно посмотрели друг на друга и вместе закончили: 

И на солнышко гляжу! 

— И всё-таки надо петь лежу! — сказала Черепаха. — Это же я придумала! 

— А как же я буду петь лежу, если я сижу? — спросил Львёнок. 

— А ты ляг, и тогда всё будет по правде. Ты будешь лежать и петь: «Только я всё лежу!» 

— А я не люблю лежать, — сказал Львёнок. — Я люблю бегать. Ну, в крайнем случае — сидеть! 

— Но ты же лежал, когда подкрался ко мне! 

— Я лежал, только чтобы подслушать песню, — сказал Львёнок. — Я лежу только в особенных случаях. 

— Ну, а как ты спишь? Сидя, что ли? — спросила Черепаха. 

— Нет, сплю я лёжа. Но когда я сплю, я же не пою! 

— А ты представь себе, что ты спишь и поёшь!.. 

Львёнок лёг на песок и закрыл глаза. 

— Давай начнём сначала! — сказал он. 

И они запели: 

Я на солнышке лежу, 

Я на солнышко гляжу, 

Всё лежу и лежу 

И на солнышко гляжу! 

— И всё-таки это не по правде, — не открывая глаз, сказал Львёнок. — Ведь я сплю с закрытыми глазами и, значит, солнышко видеть не могу! 

— А ты открой глаза, — сказала Черепаха. — И представь, как будто ты спишь с открытыми глазами и поёшь. 

Львёнок открыл глаза, и они спели ещё один куплет. 

— Теперь ты пой одна, — сказал Львёнок. — Ведь я не могу петь сам про себя... 

И Черепаха спела: 

Рядом львёночек лежит 

И ушами шевелит. 

Только я всё лежу 

И на львёнка не гляжу. 

— Какая красивая песня! — сказал Львёнок. — Ну просто замечательная песня! А теперь покатай меня, а? 

Он прыгнул Черепахе на спину, и она покатала его по пустыне. Они плюхнулись в озеро, и Черепаха покатала его по воде. 

— Ай-яй-яй! Ух ты! — кричал Львёнок. 

— А ты придумаешь завтра новую песню? — спросил Ррр-Мяу, когда они расставались. 

— Конечно! Приходи завтра! — сказала Черепаха. 

И Львёнок пошёл домой, напевая: 

Носорог-рог-рог идёт, 

Крокодил-дил-дил плывёт... 

Он шёл и по дороге всё время думал: как это всё-таки можно — спать с открытыми глазами и в то же время ещё петь песни?.. 


Глава вторая, в которой оживает бревно

Хорошо, прохладно ночью в пустыне! Львёнок шёл вдоль реки, глядел на далёкие звёзды, пел песню, которую придумала Черепаха, и вдруг споткнулся. 

— Ой, бревно! Сяду-ка я, передохну. 

И сел. 

А бревно разинуло зубастую пасть и заскрипело: 

— Хе-хе!.. 

— Что? — Львёнок отпрыгнул. 

— Хе-хе... Ты — кто? — скрипнуло бревно. 

— Я — Львёнок Ррр... — начал было Львёнок. —  Я... 

— Что пел? 

— Песню. 

— Сам... придумал? 

— Нн-нет, Черепаха! Я иду, а она — поёт! Я подкрался! А она — про меня петь стала! А вы —  кто? 

— Хе-хе! 

— Вы — Хе-хе? 

— Хе-хе! — сказало бревно. — А про меня не спела? 

— Про Хе-хе? Нет. Про меня, про Крокодила, про Носорога и про... 

— А про Крокодила —  что? 

— Про Крокодила? Про Крокодила — вот! — и Львёнок сел на песок и запел, и ему снова стало весело и хорошо, как было, когда они пели с Черепахой: 

Крокодил-дил-дил плывёт... 

— Хе-хе!.. — довольно хехекнуло бревно. — А ещё? 

— А больше — всё. 

— А про тебя? 

— Ой, про меня много! — сказал Львёнок. — И как лежу, и как на солнышко гляжу, и как ушами... 

— Хе-хе!.. Про тебя — много, а про меня — плыву. Я что же, лежать не умею? 

— Умеете, Хе-хе. 

— Ты чего дразнишься? 

— Я не дразнюсь, — сказал Львёнок. — Вы же сами сказали — Хе-хе. Разве вы... не Хе-xe? 

— Хе-хе... 

— Ну вот! 

— Послушай, Львёнок... 

— Меня зовут Ррр-Мяу. 

— Послушай, Ррр-Мяу, у тебя бабушка есть? 

— А что? 

— А кем она тебя пугает, когда ты, хе-хе... безобразничаешь? 

— Крокодилом. 

— Вот я Крокодил и есть! 

И бревно разинуло пасть и схватило бы Львёнка, если бы он не отпрыгнул в сторону. 

— Ах ты так? — закричал Львёнок. — Кусаться? 

Но Крокодил на него уже не глядел. Он грозил кому-то в темноту и кричал: 

— Ну, я тебе покажу, старая калоша, про кого сколько петь! Вот погоди — поймаю — сразу узнаешь, про кого — и лежу, и гляжу, и на солнышко, а про кого — только плыву и ни капельки! Запомнишь Крокодила! 

И он сполз к реке, и страшные крокодильи глаза, светясь изнутри недобрым светом, уплыли вниз по течению. 

«Крокодил! Это же — Крокодил! — сообразил Львёнок. — А грозился он — Черепахе! Надо завтра сказать ей: “Не подходи к воде — я видел Крокодила!”» 

И Львёнок, пригорюнившись, сел на песок и стал думать, почему этому зубастому бревну не понравилась их с Черепахой песня? 


Глава третья, из которой мы узнаем, что носороги не глухи к искусству

Но побыть одному Львёнку не удалось. При свете звёзд он вдруг увидел что-то большое и тёмное. 

Это большое и тёмное приближалось. 

— О! Здравствуйте! — сказало большое и тёмное. — Я - Носорог! 

— Хе-хе... — от неожиданности хехекнул Львёнок. 

— Что вы сказали? 

— Мы? — Львёнок оглянулся. —  Мы... ничего. 

— О, вы не думайте, что мы, носороги, глухие к искусству! Это бегемоты толстокожие, а мы... Вы так чудесно пели! Как вас зовут? 

— Нас? — Львенок снова оглянулся. — Я - Львёнок. Меня зовут Ррр-Мяу. 

— Какое звучное имя! 

— Я пел песню. Её сочинила Черепаха. Хе-хе... 

— Что-что? 

— Это так... От Крокодила осталось. В зубах завязло. 

— От Крокодила? — Носорог оглянулся. — Завязло? А где Крокодил? 

— Хвостик такой, ну... довесочек... — и Львёнок сам не понял, как у него снова выскочило: — Хе-хе... 

— Вы съели Крокодила? 

— Да нет, я... 

— Боже мой! Такой молодой, почти ребёнок, а уже — съел Крокодила! 

Носорог огляделся по сторонам. 

— Нет-нет, это невозможно! Вы... вы... вы — герой! 

— Я тут — один, — сказал Львёнок, оглядываясь и не понимая, кого Носорог назвал героем. 

— Один, и съел Крокодила! Непостижимо! О, теперешние молодые Львы! Они покажут пожилым обезьянам, крысам, быкам и собакам! О! Это кошки с раздувающимися, как паруса, усами! 

— Кошки? — чуть не поперхнулся Львёнок. — Хе-хе... 

— О, не перебивайте меня! — Носорог встал на задние лапы. — Когда я услышал вашу песню, я так и понял: идёт победитель! Кто может встать рядом с маленьким Львом? О, только испытанный в боях Носорог! 

— Вы? 

— Я! 

— А Черепаха поет про вас в песне, — сказал Львёнок. 

— Про меня? В песне? Немыслимо! Невероятно! Так не бывает! Про меня? В песне? 

— Да. 

— Так спойте же скорее! Теперь я понимаю, что не зря жил! 

— Вот слушайте! 

Львёнок сел на песок и запел: 

Крокодил-дил-дил плывёт... 

— Это — про Крокодила, которого вы съели. 

— А дальше — про Носорога, — пояснил Львёнок. 

— Пойте же, пойте! 

— Носорог-рог... — начал было Львёнок, но вдруг забыл, что же делает Носорог. — Нет, не помню... 

— О-о-о! Вспомните! 

— Там сперва про Крокодила, а потом... про... Нет. Сперва про вас... 

— Ну! Ну! Это будет единственным оправданием носорожьей жизни! 

— Вы... Вы... — Львёнок даже зажмурился, чтобы лучше вспомнить. —  Вы, кажется... идёте... 

— О, всю жизнь! Иду и иду, иду и иду... 

— Да, точно! Вот!.. Нет, не помню... Утром! Встретимся утром! У меня сейчас голова болит! А утром проснусь и вспомню! 

И Львёнок убежал. 

А Носорог, оставшись один, снова поднялся на задние ноги и, обратив печальные глаза к звёздам, произнёс: 

— Про меня — в песне! Ты, говорит, идёшь! А ведь как верно: иду и иду, иду и иду... Немыслимо! Вот она сила искусства! 


Глава четвёртая,

в которой Крокодил съел песню, а Черепаха подумала, что Львёнок испугался и убежал

На следующее утро очень грустная Черепаха лежала на берегу реки, ждала Львёнка и сочиняла для него новую песню. Песня — не складывалась. 

«Как же так? — думала Черепаха. — Вчера получилась такая замечательная песенка, а сегодня...» 

У Черепахи очень болела голова, слова не шли, мысли путались, и от этого всего было почему-то грустно-грустно. 

Лижет жёлтую волну 

Голубой песок, — 

подбирая слова, мурлыкала Черепаха. 

Ей представилось, что вот неслышно подкрадывается Львёнок, кладет ей на висок свою прохладную лапу, и лапа эта колышется у виска рыжей океанской волной. 

Положи мне лапу, Львёнок, 

Прямо на висок. 

«Фу-ты! — чуть не плюнула Черепаха. — Что мне только в голову лезет!» 

Какое-то предчувствие томило Черепаху. Но мелодия выходила такая грустная, и ей вдруг стало себя так жалко, что она закрыла глаза и, почти не думая о словах, стала петь дальше: 

Голова болит, болит, 

Рядом Львёночек стоит, 

Как ладошкой океана, 

Лапой шевелит... 

А в это время из-за куста высунул голову Крокодил. 

«Хе-хе! — подумал он. — Надо подкрасться, чтобы меня не заметили». — И пополз. 

Голова болит, болит... — 

пела Черепаха, не замечая Крокодила. И вдруг — услышала еле слышное хехекание: 

— Хе-хе!.. 

— Это ты, Львёнок? — не открывая глаз, спросила Черепаха. 

— Угу, — и Крокодил разинул страшную пасть. 

— Ой! Что это? — только и успела вскрикнуть Черепаха, а Крокодил уже поглаживал себя лапой по животу и ласково говорил, подражая голосу Львёнка: 

— Как ты себя чувствуешь, Большая Черепаха? 

— Львёночек, где ты? Я ничего не вижу! 

— Я здесь, здесь! — голосом Львёнка сказал Крокодил. И пробормотал: — Тута! Хе-хе. 

— А почему я тебя не вижу? — Черепаха не могла понять, где она. 

— А ты открой глаза, Черепаха! 

— Открыла! 

— Посмотри налево! 

— Ничего не вижу! 

— Посмотри направо! — а сам подумал: «Мне бы в цирке работать — с детства на разные голоса могу...» 

И — засвистел соловьем. 

— Темно здесь... Ты где, Львёночек? 

— Будет, будет кричать-то! — Крокодил перестал свистеть. — Это я — Крокодил! 

— А где Львёнок? 

— Был. Убежал. 

— За подмогой, — вслух подумала Черепаха. 

— Что? Что ты сказала? 

— Нет, я ничего... 

— Тогда давай пой! Да чтоб не только плыву, хе-хе, а ещё и лежу, и бегаю, и черепах глотаю. Поняла? Всё-всё, чтоб со всех сторон, как положено! 

— Для этого ты меня проглотил? 

— Aгa! 

— Чтоб я тебе пела? 

— Хе-хе... 

— Не буду! 

— Как это — не буду? Вот я Мартышку вчера проглотил, она мне на ночь сказку сказывала. Питончика как-то съел — очень ему понравилось. А ты: «Не буду!» Пой! 

— У тебя что — ум за разум зашёл? — крикнула Черепаха. — Ты же меня съел! 

— Не отпираюсь. 

— Проглотил! 

— Было дело, хе-хе. Я всех сперва глотаю, так удобнее. 

— И хочешь, чтоб я тебе пела? 

— Конечно! А чего же ещё? — сказал Крокодил. — Я буду лежать, а ты — петь. 

— В животе? 

— У меня очень хороший живот, просторный. Все хвалят, кого съел. Жить можно. 

— Жить — можно, петь — нельзя! 

— Ничего, хе-хе, запоёшь! 

— Злодей! 

— Чем это я тебе не угодил? — удивился Крокодил. 

— Тарантул! 

— Не ругайся — у меня живот заболит. 

— А мне что до твоего живота? — закричала Черепаха. 

— Как? Тебе же в нём сидеть! 

— Ага! Сидеть? Сейчас поглядим. — И Черепаха запрыгала, и Крокодил зайцем запрыгал вместе с ней по песку. 

— Будет! Будет! — кричал Крокодил. — Что я тебе мячик, что ли, — скакать? 

— Выпусти меня! Слышишь, выпусти! — кричала, прыгая, Черепаха. — Сейчас Львёнок придёт! 

— Вот и хорошо — в животе встретитесь! 

— Не смей трогать Львёнка! — и Черепаха запрыгала ещё пуще. 

— Ox! Ox! — стонал Крокодил. 

— До вечера будешь прыгать! — кричала Черепаха. 

— А я вот схвачусь за камушек! 

— Не поможет! 

И вдруг Крокодил закричал голосом Львёнка: 

— Эй! Крокодил! Ты чего это прыгаешь? 

— Львёночек! Хе-хе... Это со мной такая болезнь сделалась. 

— Львёнок! — крикнула Черепаха. — Бей его! Бей! Он меня съел! 

— Ой! Кто это? — спросил голосом Львёнка Крокодил. 

— Не обращай внимания, хе-хе. Это у меня от болезни. 

— Врёт! Врёт! — Черепаха. — Хватай камень! Камнем его, Львёночек! 

— Большая Черепаха, это ты? 

— Я! Я! 

— А... где ты? — голосом Львёнка спросил Крокодил. 

— Да в брюхе же у Крокодила!.. Львёночек! 

— Вот! Вот тебе! Вот! — прыгал и кричал Крокодил. И — своим голосом: Ой! Ой! Ой! 

И вдруг — голосом Львёнка сказал: 

— Большая Черепаха! Он — большой, а я — маленький. Я пойду... 

Черепаха перестала прыгать. Крокодил шмякнулся на песок... 

— Ффу-у!.. Что же не прыгаешь, Черепаха? — спросил Крокодил. 

Черепаха не ответила. 

И тут появился Носорог. 

— Иду... Иду и иду... Великолепно! — закатив глаза к небу, бормотал Носорог, и — наткнулся на Крокодила. —  О! Ты —  жив! 

— Я? Хе-хе... А что? 

— О! Разве Львёнок тебя не съел? 

— Было дело, хе-хе... Но —  нет. 

— Как же? Я его встретил, он остаточки твои из зубов выковыривал... 

— Остаточки!.. — вздохнула в брюхе у Крокодила Черепаха. 

— Что ты сказал? 

— Я? Ничего. 

— А мне показалось: кто-то что-то сказал. — Носорог потупился. 

— Нет-нет, все молчат. 

— Крокодил! Ты не видел Большую Черепаху? — поднял глаза Носорог. 

— А тебе зачем? 

— О! Представляешь? Про меня теперь — в песне поют! Что я —  иду! Иду и иду! А ведь как верно! И про тебя есть. Ты — плывёшь! И всё это — Большая Черепаха придумала! 

— Хе-хе. Ну, поют... Ну и пусть себе! А зачем тебе Черепаха-то понадобилась? 

— О! Как же? Львёнок про тебя запомнил, а про меня —  нет. Иду к нему, а по дороге, думаю, вдруг Черепаху встречу? И она мне сама, понимаешь? 

— Что — сама? 

— О! Споёт! Нет, это выше сил, выше сил! 

И Носорог пошёл, не оглядываясь. 

— Иду... Иду и иду... Великолепно! — бормотал Носорог. 

А Крокодил похлопал себя по брюху и сказал: 

— Что же ты молчала, Черепаха? Крикнула бы: вот, мол, я где — туточки... Носорог, он бы меня живо распотрошил... 

Черепаха глухо, тоненько так запела: 

Лижет жёлтую волну 

Голубой песок, — 

— Так не бывает — всё наоборот! 

Положи мне лапу, Львёнок, 

Прямо на висок. 

— Где Львёнок? Убежал Львёнок. 

Голова болит, болит, 

Рядом Львёночек стоит, 

Как ладошкой океана, 

Лапой шевелит... 

— Какая ладошка? Где океан? Теперь про меня пой! 

— Как ты себя чувствуешь, Львёнок? Как ты спал? 

— Ладно, хе-хе, посплю. А ты пой, пой! Сколько мечтал приёмничек завести! А ты — лучше всякого приёмника: и сытно, и с музыкой. Ну, ты про меня ещё споёшь! 

Крокодил положил голову на песок, закрыл глаза. 

А Черепаха в брюхе у Крокодила еле слышно пела: 

... Голова болит, болит, 

Рядом Львёночек стоит, 

Как ладошкой океана, 

Лапой шевелит... 

«Нет, надо всё-таки отсюда уходить, — подумал Крокодил. — Львёнок прибежит — хлопот не оберёшься!» 

И потихоньку уполз. 


Глава пятая,  в которой появляется Заяц

И не успел Крокодил скрыться за кустиками, как появился Львёнок. 

Он дважды обошёл то место, где совсем недавно лежала Черепаха, обошёл кусты и, возвращаясь, чуть ли не лоб в лоб столкнулся с Носорогом. 

— Вот тут я её оставил, — бормотал себе под нос Львёнок. — Приходи утром, сказала, а я — проспал. 

— О, молодость, молодость! Священная весна! — воскликнул Носорог. — Если б вы знали, как я в молодости спал! Неделями! 

— И следов нет!.. — вздохнул Львёнок. 

— Наши следы... Вот я: всю жизнь, всю жизнь, а где? — И Носорог стал что-то разглядывать на песке. 

— Ты что там увидел? — спросил Львёнок. 

— В том-то и дело, что ни-че-го! 

— А я говорю Попугаю: «Ты меня разбуди!» А он: «Обязательно!» И что?.. 

— Попугаи!.. — вздохнул Носорог. — Полжизни на попугаев, полжизни проспал, и вот... 

— А что, если она ко мне побежала? Я — здесь, а она — у меня? 

— Нет её там: я был, — вздохнул Носорог. 

Лёг на землю, положил голову с огромным рогом на передние лапы, задумался. 

— Был у меня друг, — начал печально Носорог. — Звали его — Заяц. Дружили мы с ним... 

Носорог прикрыл глаза и сразу увидел своего Зайца. Заяц сидел на песке и глядел на него чёрными глазами. 

— Было это давно — три года назад... — продолжал Носорог. — Решили мы посмотреть, есть ли конец нашей Африке. Побежали. Бежали три дня и три ночи. Выбежали на берег океана, я и говорю... 

Львёнок прикрыл глаза и тоже увидел и молодого Носорога, и Зайца, и как они выбежали к океану. 

— Я и говорю: «Заяц, тебе надо отправиться в путешествие!» 

«Куда?» — спросил Заяц. 

«По синему океану — в другую Африку». 

«А ты?» 

«О! Я бы с удовольствием! Но из чего сделать лодку, которая бы удержала меня?» 

И мы принялись мастерить лодку для Зайца. Взяли кокосовый орех, разбили его пополам и из одной половинки сделали лодку. 

«Ну-ка, примеряйся!» 

«Хорошо! — сказал Заяц. — Теперь нужна мачта!» 

Мачту сделали из хворостинки, а парус — из бананового листа. 

«Ну, в добрый путь! — сказал я. — Я буду ждать тебя на этом самом месте. А ты — возвращайся скорей! Ведь обязательно где-то за синим океаном лежит ещё одна Африка!» 

И Заяц столкнул скорлупу на воду и поплыл. 

«Греби лапами!» 

И Заяц стал грести лапами. 

А я лёг на прежнее место, долго смотрел ему вслед и думал, что Заяц — теперь ещё одна маленькая Африка посреди большого океана... 

— Он не вернулся? — спросил Львёнок. 

— Нет. 

— Ты думаешь, и Черепаху мы не найдём? 

«Нет, такого не может быть! — подумал Львёнок. — Но куда же она могла деться?» 

И закричал: 

— Черепа-ха-а! 


Глава шестая,  в которой Носорог испугался

Убравшись с того места, где Львёнок мог разыскивать Черепаху, Крокодил сел у реки, склонил ухо к животу и прислушался. 

Лижет жёлтую волну 

Голубой песок, — 

тихо-тихо пела Черепаха. — 

Положи мне лапу, Львёнок, 

Прямо на висок. 

Голова болит, болит... 

— Фу-ты! — крикнул Крокодил. — Сил моих нет! Мог бы — выплюнул! 

— Так выплюни! — донеслось из крокодильего брюха. 

И тут к реке вышел Носорог. 

— Черепаха! Большая Черепаха! — звал он. — Где ты?.. 

— О! Крокодил! — увидел Носорог Крокодила. — Ты не видел Большую Черепаху? 

— Я же сказал: нет! 

— А... 

— Бэ! 

И тут из живота Крокодила донеслось: 

— Носорог, это ты? 

— Я... А кто со мной разговаривает? 

Крокодил страшными глазами посмотрел на Носорога, сквозь зубы процедил: 

— Хе-хе... Никто с тобой не говорит. 

— О! Но я — слышал... — И Носорог отступил на шаг. 

— Носорог! Носорог! Это я — Черепаха! Меня съел Крокодил! Скажи Львёнку... 

Крокодил сильно ударил себя по брюху, Черепаха смолкла. 

— Что ты слышал? Хе-хе... 

Глаза Крокодила сузились, он приподнялся на лапах, разинул страшную пасть. 

— О! Ничего... 

— Носорог! — крикнула Черепаха. 

Крокодил снова ударил себя по животу, Черепаха смолкла. 

— Хе-хе... То-то... Помоги-ка мне лучше, — Крокодил обернулся к Носорогу, — в реку сесть. 

— А?.. — Носорог показал глазами на крокодилье брюхо. 

— Тебе показалось. Хе-хе... 

— О! — Носорог взял под руку Крокодила, помог ему спуститься к реке. 

— До свидания, до-о-обрый Носорог! — благосклонно кивнул Крокодил. 

— Носоро-о-г!.. — еле слышно донеслось до Носорога, и он увидел над водой одни страшные крокодильи глаза. 


Глава седьмая, из которой мы узнаем, что Львенок съел шестнадцать крокодилов,

а бабушка Львёнка никогда не врёт

 

Крокодил уплыл. 

— К морю! В океан! Хе-хе... — хрипел он, уплывая. 

А Носорог, оставшись один, понуро опустил голову и прошептал: 

— Никого не боюсь! Одних крокодилов боюсь. Когда я был маленьким, меня каждый день пугали крокодилом... 

Зашуршали кусты, выбежал Львёнок: 

— Черепаха! Большая Черепаха! Где ты? Отзовись! 

И убежал. 

— О! Нет сил... — вздохнул Носорог. — Заяц!.. Теперь — Черепаха!.. 

Лёг на песок, положил голову на передние лапы. 

Пришёл Львёнок, лёг рядом: 

— Нет. Нигде нет. А у тебя? 

Носорог помотал головой. 

— Если б я знал, если б я знал, — шептал Львёнок. — Я бы спать не ложился! 

«Зачем я его отпустил? Куда? Что я без него? — думал о Зайце Носорог. — Бывало спросишь: как быть, Заяц? А он — говорит. И вот — Черепаха... Ведь про меня — в песне! О!..» — И Носорог закрыл голову лапами. 

«Бегал, бегал, ничего не замечал, — думал Львёнок. — Ни песка, ни солнышка. А спела песню, и — будто впервые всё увидел!..» 

Львёнок приподнялся, позвал: 

— Черепаха!.. 

«Заяц! Где он теперь? Жив ли? О-о-о!.. Прости меня, Заяц! Прости, Черепаха!..» — стонал Носорог. 

— Львёнок! — решительно обернулся он к Львёнку. 

Но Львёнок был занят своими мыслями и не откликнулся. 

«Песня — это когда ночь, а ты поёшь, и будто солнышко! — думал Львёнок. — Дождик идёт, а у тебя песенка, и будто и нет дождя! Разве я бы к ней подкрадывался: мало ли их, черепах-то? А вот теперь... Как же я?..» 

— Львёнок! — решительно сказал Носорог. — Я видел Крокодила. Он... 

— Что? — резко обернулся Львёнок. 

И от этого резкого тона у Носорога вмиг пропала решимость. 

— О! Я видел Крокодила... — забормотал Носорог. — Он говорит: Черепаху не встречал... Он — живой, представляете? Значит... вы другого съели? 

— Никого я не ел, — думая о своём, сказал Львёнок. 

Носорог приподнялся: 

— О! А Крокодила? 

— Никого я не ел, — повторил Львёнок. 

— Не ели? — Носорог испугался. 

— Не ел. 

— Ну, я пошёл... Ты здесь это... а я... — и побежал. 

— Куда же ты, Носорог? Она же про тебя — в песне! — Львёнок побежал следом. — Я вспомню, вспомню! Ты — идёшь! 

— Найдёшь — спросишь, увидимся — скажешь, — не останавливаясь, холодно сказал Носорог. 

— Что? 

— Слова. 

— Крокодила испугался, да? — вслед крикнул Львёнок. — Крокодила? Да я их шестнадцать штук съел! — и заплакал. 

— О! Шестнадцать! — как из-под земли вырос Носорог. 

Львёнок отвернулся и незаметно вытер слезы: 

— А ты как думал! Что он мне — Крокодил! 

— О! Расскажите! Я знаю! О! Я не ошибся!.. 

— Знаешь что? — сказал Львёнок. — Иди скажи моему Попугаю, что завтракать я не приду. 

— О! Слушаюсь! — Носорог побежал. 

— Бедный Заяц!.. — горько вздохнул Львенок. — Стой! Не ходи, не надо! 

Носорог вернулся. 

— Почему ты такой, а? 

— Какой? 

— Ну... всего боишься? 

— О! Вам хорошо, вы — Львёнок, у вас папа — Лев. 

— Лев... 

— Львы — бесстрашные. 

— А бабушка говорила: нет зверя храбрей Носорога! 

— Правда? Бабушка? 

— Да. 

— Так и сказала? 

— Она никогда не врёт. 

— О! Я был, я был, но... 

«Скажу ему, — подумал Носорог. — Скажу ему, где Черепаха». 

— Знаете, она... 

— Кто? 

— Черепаха. Она... 

— Ладно. Что говорить? — сказал Львёнок. — Идём к океану! Черепахи океан любят. Не может быть, чтобы мы её не нашли! 

И они отправились вдоль большой реки к океану. 

 

Глава восьмая,

в которой Обезьянка спасает Питошу и узнает голос Черепахи

Крокодил по реке поплыл к океану. 

Следом по берегу реки побежали к океану Львёнок с Носорогом. 

Большая Черепаха «ехала» в брюхе у Крокодила и думала: «Если б Львёнок не побоялся, если б Носорог не испугался, я бы им столько песен придумала!..» 

— Ой! — вдруг вскрикнула Черепаха. — Что это? 

— Вода, — спокойно сказал кто-то. — Пьёт. Иль — просачивается. 

— Кто? 

— Да Крокодил. 

— А ты кто? 

— Так я тебе и сказала! Сам-то ты кто? 

— Я — Черепаха. 

— Ври! 

И кто-то беззвучно захохотал. 

— Правда, я — Большая Черепаха, — сказала Черепаха. — Меня Крокодил съел. 

— Всех съели. 

— A вы... А ты —  кто? 

— Так я тебе и сказала! Ложилась — никoгo! Проснулась — уж тут как тут. Докажи. 

— Что? 

— Что — Черепаха. 

— Как же я докажу — ведь темно! 

— То-то и оно! — захихикал кто-то. — А вдруг ты не Черепаха, а Крокодильчик. Крокодил Крокодильчика съел, а ты — меня: выходит, я уже буду два раза как проглоченная, — разве выберешься? 

— А вы.. A ты... уже была? 

— А то! Давай «на ты», ладно? 

— Да кто же ты? 

— Сижу, значит, это... в Крокодиле... 

— В этом? 

— Нeт, в другом. Сижу день, сижу два, скучаю, понятно, — ни попрыгать, ни поплясать, и тут... 

«Бу-бу-бу!» — раздалось сверху. 

— Что это? — прошептала Черепаха. 

— Это он так, внутренним голосом говорит. Ну вот... И тут — плюхается рядом удавчик. Питон, то есть: он Питоном представился. Неужто, говорю, ты меня съешь, — сам ведь проглоченный! Конечно, говорит, есть-то охота! 

— Да кто же ты? 

— Не делай этого, говорю, — не слушая Черепаху, продолжал кто-то, мы лучше на волю выберемся! И-ха! И-ха! Смеется. Ну, прям, как осел. Никогда бы не поверила, что змеи так хохочут... 

— Кто же ты? 

— Так я тебе и сказала!.. Отсмеялся — и ко мне: все-таки, говорит, я тебя съем! Так ведь проглоченный ты, кричу, проглоченный! А он: что ж, что проглоченный, раз я тебя еще проглотить могу! — и расхохоталась. Стали мы бегать: он — за мной, я — от него, да разве тут разбегаешься? Схватил. Эх, ты! — говорю. — В Крокодиле тебе только и место. Хорошо, хоть солнышка больше не увидишь! А он... 

— Бедная!.. — вздохнула Черепаха. 

— Брось! Бедная!.. Я на него как закричу: стой! Выберемся! Он и отступил. Ну, признавайся, ты — Змея? 

— Я же сказала — Большая Черепаха. 

— Будет врать! Говори — Змея? 

— Да Черепаха я, Черепаха! 

— Чем докажешь? Молчишь? 

— Ты пощупай меня... 

— Как же! «Пощупай»! Тут ты меня и схватишь!.. — неизвестная Черепахе личность развеселилась. — Ладно, слушай... Как, говорит, выберемся? А так, говорю: когда эти спят — пасти разевают. Уснёт — мы и выползем. Вот пришла ночь... 

«Бух-бух-бух!» — забухало сверху. 

— Вылез куда-то, — заметила неизвестная личность. — Во по брюху молотит! 

— Эй! Черепаха! — закричал Крокодил. — Спой что-нибудь! Я тебя как большую песню съел, хе-хе... А ты... 

— Слышишь? — сказала Черепаха. 

— Ха! Крокодила слушать! Какая же ты песня, если ты — Черепаха? 

— Я пою... 

— Ладно. Споёшь, — и неизвестная личность продолжила свой рассказ, а Крокодил поплыл дальше.- Поползли мы... Я — впереди, Питончик — сзади... Только, значит, ночным свежим воздухом донесло, как этот, как его... 

— Питон! — подсказала Черепаха. 

— Да нет, Крокодил ка-ак чихнёт! Зубы — бац! — вот настолько прошли. И держит. А мы — в горле стоим. Осталось-то по языку перебежать, и всё. 

— Ох-х!.. 

— Затаились. Не дышим. А Питон и шепчет: как откроется, я — первый, я — длинный. 

— Что, что откроется? — От волнения у Черепахи осип голос. 

— Да пасть! Ну, ты прям!.. Совсем не сечёшь! Открылся. Питоша пошёл. А воздух свежий, хороший, у него возьми и закружись... 

— Голова? 

— Ну! В Крокодиле-то душно было... 

Выполз он до половины и лежит. Тут я... 

— Не знаю, кто ты, но ты — молодец! — сказала Черепаха. 

— ...по языку проскакала, хвать его — и тащу. 

— А Крокодил? 

— Глаза вытаращил! Спит. 

— Ой!.. 

— Тяну я удавчика, а сама думаю: и на что я его вытаскиваю, ведь съест! И действительно, вытянула, отползли мы в сторону, а он и говорит: «Спасибо, Мартышка! Хочешь, я тебя съем?» Ну, я убежала... 

— Как же ты опять в Крокодиле оказалась? 

— Ха! Как? Сижу, солнышко светит. Слышу: кто-то поёт. Я, говорит, на солнышке лежу! И я легла. Только глаза закрыла — рраз! — и в Крокодиле. Я бы этих песенников!.. 

— Бедная Обезьянка! 

— А ты откуда знаешь, что я есть Мартышка? В темноте видишь? Змея! 

— Да ты же сама сказала... 

— Как же! Жди! Скажу я! 

— Не бойся меня! Не бойся! — сказала Черепаха. И тихонько запела: 

Голова болит, болит, 

Рядом Львёночек стоит, 

Как ладошкой океана, 

Лапой шевелит... 

«И вправду поёт», — подумала Обезьянка. 

— Слушай! — сказала она. — А ведь твой голос мне знакомый. 

И тут опять забухало наверху, и Крокодил закричал: 

— Эй! Черепаха! Слышишь, что ль? Океан-море! Прибыли! 


Глава девятая,

в которой Заяц нашёл другую Африку, а Носорог потерял друга

И не успели Львёнок с Носорогом выбежать на берег океана, как тут же в скорлупе от кокосового ореха подплыл Заяц. Он вытянул скорлупу на песок и глубоко вздохнул. 

— Ффу-у!.. — сказал Заяц. — Приплыл! Правду говорил Носорог: так быстро наша Африка кончиться не может... 

— Заяц! — закричал Носорог и кинулся к Зайцу. 

— Заяц, но — не ваш, — Заяц уклонился от объятий. 

— Ты меня не узнаёшь? Я — Носорог! 

— Вижу, — сухо сказал Заяц. 

— А это — Львёнок! 

— Ррр-Мяу, — представился Львёнок. 

— Заяц, — Заяц кивнул, и уши его упали и снова встали торчком. 

— Я так по тебе скучал... О, Заяц! — Носорог протянул к Зайцу лапы. 

Заяц отступил. 

— Вы что-то путаете... Я — Заяц, но вы — не мой Носорог. Мой друг — в Африке; он лежит там, на самом краю и ждёт меня. А это — другая Африка: я плыл к ней три года. 

— О-о-о! — только и мог сказать Носорог. 

— Извините, но мне кажется, вы ошибаетесь, — вступился за Носорога Львёнок. — Это — тот самый Носорог. 

— Вам кажется. 

— Но он говорил, что отправил своего друга в путешествие как раз три года назад. 

— Охотно вам верю. 

— О! Неужели ты меня не узнаёшь? 

— Вас не узнать невозможно: вы — Носорог. 

— О да! Да! 

— Но мой Носорог выглядел иначе. 

— О!.. Иначе... 

— Да. Он был молод, красив. У него были не такие тусклые глаза... И потом... он говорил: там, в другой Африке, тоже бегают Львы, живут носороги и маленькие зайцы, но... другие носороги, другие зайцы, понимаете? Мой друг Носорог — один, он остался в Африке. 

— О! Это я — Носорог! — И Носорог, обхватив голову, сел на песок. 

— Конечно. Но вы — не тот. 

— О! Тот! Ведь обо мне — в песне! Я —  иду! 

— Вот видите? А мой Носорог — лежал. 

— О! Я лягу! — и Носорог ничком лёг на пecoк. 

— Нет-нет, мой Носорог — в другой Африке! Я возвращусь к нему и скажу, что он прав: за синим океаном есть ещё одна Африка! Там бегают маленькие львы и живет печальный Носорог, про которого поют в песне! — и Заяц пошёл к своей скорлупе. 

— О! Заяц! — крикнул Носорог. 

— Заяц, подожди! — позвал Львёнок. 

— Я сделал всё, как обещал моему другу, — сказал, останавливаясь, Заяц. — Я нашёл другую Африку! Он был прав! А теперь я возвращусь к нему. Прощайте! 

И Заяц столкнул скорлупку на воду и поплыл. 

— Заяц! — закричал Носорог. — Это я, это я! Не уплывай! Не уплывай, Заяц! Я не могу без тебя! Я истосковался! Зачем я только придумал другую Африку? 

И Носорог повалился на песок и стал себя бить по голове. 

— Прощайте! Прощайте! — махал лапой Заяц. — Я передам от вас привет моему Носорогу! Я скажу ему: он прав, так быстро Африка кончиться не может! За синим океаном лежит ещё одна Африка-а-а!.. 

— О! Нет мне прощенья!.. — захрипел Носорог. 

И вдруг вскочил, закричал: 

— Заяц! Помнишь, Заяц? Помнишь? «ГРЕБИ ЛАПАМИ!» Я тебе кричал — греби лапами?! Греби лапами, Заяц!.. О! Уплыл... 


Глава десятая,

и последняя, в которой всё хорошо кончается

А в это же самое время на берег океана по реке приплыл Крокодил. Он расположился неподалёку от Львёнка с Носорогом, но они его не видели за бугорком, и он их не видел. 

Крокодил сел на песок, достал из походной сумки песочные часы, поставил их перед собой и сказал: 

— Вот! Есть не буду, а ты у меня запоёшь! Слышишь, Черепаха? Полчаса уже не ем! 

Черепаха молчала. 

«Как же мне её разговорить?» — думал Крокодил. И голосом Львёнка закричал: 

— Большая Черепаха! Большая Черепаха! Где ты? 

— Зови-зови, — не оборачиваясь к Львёнку, сказал Носорог. — Сейчас я тоже кричать стану. 

— Он вернётся, не думай, — гладил Носорога Львёнок. 

— Львёнок! Львёнок! Ты пришёл? — закричала из брюха Крокодила Черепаха. — Ты не бросил меня? Львёночек! 

Львёнок поднял голову, посмотрел по сторонам, Крокодила не увидел. 

«Послышалось», — подумал Львёнок. 

— Мне бы в цирке работать! Хе-хе! — громко сказал Крокодил. — За кого хошь говорить могу. Хоть за Львёнка, хоть за Черепаху, — и засвистал соловьем. 

Но вдруг подпрыгнул: 

— Ой! 

И снова: 

— Ой-ёй! 

И уже запрыгал по песку, не в силах остановиться: 

— Ой! Ой! Ой! Брось прыгать, Черепаха! Вот забыл! Вот глупый! 

А Черепаха кричала уже громко-громко: 

— Не предавал он меня, Мартышка! Не предавал! 

И Крокодил стал подпрыгивать так высоко, что его сразу увидели за бугорком Носорог с Львёнком. 

— Смотри, прыгает! — сказал Львёнок. 

— О! Крокодил, ты прыгаешь?.. 

— Я... Я... У меня... Гимнастика! 

— Врёшь! Врёшь! Не обманешь! — кричала Черепаха. 

— Кто это говорит? 

И Носорог отступил, потупившись. 

— Кто здесь разговаривает?! — крикнул Львёнок. 

— Ни-кто не раз-го-ва-ри-ва-ет! Все мол-чат! — прыгая, хрипел Крокодил. 

— Врёшь! Врёшь! Не обманешь! — кричали Черепаха с Мартышкой. 

— Кто говорит?! — Львёнок крикнул так громко, что Крокодил на мгновенье застыл в воздухе. 

— Не обращайте внимания, хе-хе... Это у меня от болезни: голоса будто бы... — сказал застывший в воздухе Крокодил. 

— Ври! Ври! Ври! — кричали Черепаха с Мартышкой. 

— Хе-хе... Опять... Слышите? 

И Крокодил шлёпнулся на песок и заскакал, как мячик. 

— Ничего не понимаю!-сказал Львёнок. 

— О, молодость-молодость! Еще поймёте... — и Носорог сделал шаг назад. 

— Крокодил, ты не видел Большую Черепаху? — спросил Львёнок. — Мне кажется, я слышал её голос. 

— О! Крокодил! Припомни хорошенько: ты Черепаху не встречал? — издали крикнул Носорог. 

— Хе-хе... — сверкнул глазами Крокодил, и Носорог отступил ещё дальше. 

— Большую Черепаху, — сказал Львёнок и подошёл к Крокодилу. 

— Нет! Нет! Нет! — прыгая, выл Крокодил. 

— Видел! Видел! Видел! — кричала Черепаха. 

— Большая Черепаха!! — закричал Львёнок. 

— Львёнок! Это —  ты? 

— Я... 

Крокодил шлёпнулся на песок, Носорог испарился. 

— Где ты, Большая Черепаха? — крикнул Львёнок. 

И вдруг Черепаха тихо сказала: 

— Львёнок, если это правда ты — спой нашу песню! 

Крокодил голосом Львёнка быстро сказал: 

— Я забыл! 

— Нет-нет, я помню! — крикнул Львёнок. И запел: 

Носорог-рог-рог идёт!.. 

И Носорог робко высунул голову из-за бугра: 

— О! Это —  я! 

— В Крокодиле я, Львёночек! — крикнула Черепаха. — Нас съел Крокодил! 

Всё замерло. 

Стих океан. 

Лишь Крокодил смотрел на Львёнка страшными глазами. 

И Львёнок не испугался. 

— Ах, ты так? — закричал он и вцепился Крокодилу в глаза. 

Они стали драться, и песок полетел к самому небу. Крокодил хрипел, бил хвостом, а Львёнок дубасил его лапами по чём попало и кричал: 

— Вот! Вот тебе! Вот! 

Но Крокодил извернулся и схватил Львёнка зубами. 

— А-а-а!.. Носоро-о-о-г! — крикнул Львёнок. 

— О! Погодите! Я сейчас! — кинулся Носорог. — Я виноват! Я! Я! О! Разожми пасть, кому говорят! — и схватил Крокодила за хвост. 

— Хе-хе!.. Брось хвост, говорю! — не выпуская Львёнка, прохрипел Крокодил. 

— О! Всё! Не брошу! Хвост оторву — отпусти! 

— Мой хвост! — взвыл Крокодил и выпустил Львёнка. 

Львёнок снова вцепился в Крокодила, а Носорог вдруг тихо, страшно сказал: 

— Хвост оторву — разевай пасть! 

Вскинул Крокодила в небо и стал крутить его над пустыней. 

— О! О! — дважды разинул пасть Крокодил, и на песок выскочили Мартышка и Черепаха. 

— Солнышко! Солнышко! — заплясали они. 

А Носорог ещё сильнее раскрутил Крокодила и бросил его в океан. 

Я на солнышке лежу, — 

запела Черепаха. 

Я на солнышко гляжу, — 

подхватила Мартышка. 

Все лежу и лежу, — 

крикнул Львёнок. 

И на солнышко гляжу! — 

спели все. 

Носорог-рог-рог идёт... — 

пела Черепаха. 

— О! Я иду! Иду! И — не боюсь! Никого! Ничего! О! Львёнок! Прости меня! Прости меня, Черепаха! 

И тут появился в скорлупке под парусом Заяц. 

— Носорог! — крикнул он. — Я вспомнил! Вспомнил! «ГРЕБИ ЛАПАМИ!» Это ты! Другой Африки нет! Это —  ты! 

И все кинулись к Зайцу, и Носорог упал на песок и заплакал. 

— Я так рад! Так рад!.. — гладил Заяц Носорога по голове. — Это ты! Смотри, какие у тебя молодые глаза! Это —  ты!.. 

Как хорошо, что песня есть у нас! — 

запели все. — 

Столько крепких лап, 

И столько добрых глаз 

К нам в песенку, как в дом родной, придут 

И вместе с нами в песенке споют: 

И в зубастом Крокодиле 

Можно жить, 

Только песню в Крокодиле 

Не сложить! 

И тут из воды высунулся Крокодил и закричал: 

— И я! И я с вами! Я тоже хочу! Ведь про меня — целая строчка! Я — плыву! 

Но на него никто уже не обращал внимания.